В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и интерьере

«Там, наверное, есть маньяки. Хотя нет, я переехал, поэтому уже нет», — Сергей Арутюнов о чувстве дома, музыке и съемках

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

Сергей Арутюнов —один из самых ярких участников телепроекта «Голос» на Первом канале. Исполнитель, выступавший бок о бок с Львом Лещенко, Арменом Григоряном и еще десятками талантливых российских исполнителей. Это человек, отчаянно влюбленный в музыку и в Москву. В конце концов, Сергей Арутюнов — сын своего отца, композитора, блюз- и рок-музыканта Николая Арутюнова. Откроем секрет: 15 февраля 2020 года Арутюновы выступят в финале национального отбора Армении и поборются за право представлять эту страну на Евровидении.

Добро пожаловать к Сергею в гости!

WW. Вы родились в Москве, в Тимирязевском районе. Детство пришлось на 90-е. Нет смысла рассказывать про бытовые трудности того периода, но все-таки хочется спросить: чем запомнился вам ваш дом? Было ли что-то особенное в интерьерах того времени?

Первые полгода своей жизни я провел на улице Енисейская, район Бабушкинский. Я видел тот свой дом позднее — хороший дом. Там я познакомился со всеми девчонками, мы там, можно сказать, «держали» весь район. Когда мне исполнилось полгода, я понял, что в этом районе все задачи выполнил, и потому переехал в район Тимирязевский, а за ним и мои родители. У папы, кстати, есть песня, посвященная Тимирязеву.

«Там, наверное, есть маньяки. Хотя нет, я переехал, поэтому уже нет»

Родители жили и живу в очень интересном месте — практически в парке, который виден прямо из окна. Когда к ним приезжаешь, возникает чувство «не московское». Здорово! Честно говоря, в детстве это ощущение было очень сильно. Когда никуда не ездишь и не ходишь (когда вообще особо еще не ходишь), кажется, что живешь в замкнутом мире, в каком-то лесу.

Тимирязевский парк до сих пор остается не задетым местом, потому что там до сих пор темно и страшно. Там, наверное, есть маньяки. Хотя нет, я переехал, поэтому уже нет, все.

«Я думаю, дело не в том, что пленка была какая-то не такая, а просто вот было такое серое время»

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

Фото: личный архив Сергея Арутюнова

WW.  Вы занимались музыкой с детства, да и не могли, наверное, полностью абстрагироваться от музыки, даже если бы хотели. Помните какие-нибудь места — клубы, площадки, бары — в которых собирались музыканты или любители рок-музыки?

Еще такое самое запоминающееся место в моем родном районе — это бильярдная. Шикарный такой пропитый, прокуренный, «проматершинненый» бильярдный клуб, который находился рядом с церковью (ну, логично же, да?). На самом деле, смех смехом, бильярдная для 90-х годов — четкий символ.

Конечно, 90-е годы я не очень хорошо помню. У нас есть съемки моего детства, и мы на них все одеты — дома плохо отапливались. Мы там сидим в свитерах. И все было такое серое. Знаете, у меня есть клип на песню Lady Lover, в котором используются кадры архивные. И все кадры такие серые! Я думаю, дело не в том, что пленка была какая-то не такая, а просто вот было такое серое время. Я боюсь, если бы мы это интервью писали вот тогда, были бы другие краски: не было бы красного, черного…

«Хочется такой привычки, предсказуемости»

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

WW. Очевидно, что сцена отнимает слишком много энергии. Каким должен быть дом, чтобы вы смогли в нем восстановить силы?

Хочется такой привычки, предсказуемости. Когда заходишь, свет не включил или даже глаза закрыл, и ты прекрасно знаешь, сколько шагов туда, и что там будет, сколько шагов сюда, и что будет тут…

Когда у родителей была кошка, они затеяли ремонт капитальный: снос стен — все, под ноль. Мы ее отвезли к бабушке на несколько месяцев, потом вернули. Боялись, что она не признает дом вообще, потому что изменилось все — ничего не осталось. И она тут же признала! Вот это ощущение дома. Что бы там ни происходило — тебе хорошо. Уже неважно, что там изменилось или не изменилось. Это твое то самое ощущение.

WW. Многим вокалистам перед выступлением нужно распеваться. Подходит ли ваш лофт для «музыкальных тренировок»?

Певцам, которые находят свой звук, конечно, надо распеваться — научить себя петь. Делюсь секретом.

Нужно найти дальний верхний угол комнаты и в него направлять звук своих самых любимых песен. Петь и слушать отражение. Вот для этого лофт идеален, потому что лофт — это большое пространство и высокие потолки.

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

WW. Многие предметы в вашем интерьере очень необычны. Расскажите об их истории.

Одна из составляющих лофта — арт-объекты. Это все прикольное, что хочется повесить на кирпич, что будет притягивать внимание. Здесь такое просто везде.

Для меня самый близкий объект здесь — это мое — точнее папино — фортепиано. Его подарили отцу, ребенку еще, мои бабушка с дедушкой, когда они жили не в России еще. И с тех пор оно пропутешествовало через страны, границы и города. Оказалось в Москве. Потом я на нем учился в музыкальной школе. Я очень ее «любил», поэтому здесь до сих пор сохранились следы карандаша. Это я, когда меня заставляли писать ноты, чиркал. Такая вот детская злость.

Папа написал на этом инструменте все свои хиты, и я некоторые свои песни. И даже некоторые записи полноценные студийные мы делали на этом инструменте. Классно звучит, немножко даже как гитара.

«Я очень спокойно отношусь к своим песням. Гораздо интереснее для меня как для вокалиста исполнять чужие песни, потому что свои — они уже все раскрыты, понятны, ничего нового они мне не скажут»

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

Второй объект — сердце любой музыкальной студии — пульт. Это такая штука, в которой много дорожек, и за каждой из них спрятан свой инструмент: голос, барабан или фортепиано. Я использую его в музыкальных целях, но раз уж мы в лофте, он должен быть еще и красивым. Поэтому я его решил облагородить. Это я придумал сам — очень банальный сувенир из Парижа так совместил, чтобы он стал похожим на Пизанскую башню.

А вот еще часть старинного немецкого сервиза 19 века. Он отражает мою любовь к антиквариату, которую мне привила бабушка. Здесь вообще очень много предметов, которым больше 50, 100, 150 лет.

«По папиной линии, если был бы герб, то это было бы фортепиано, гитара и микрофон»

Третий, но самый ответственный арт-объект в моем лофте, — это папин плакат 90-х годов. «Лига блюза», оригинал, копии которого висели и висят на всех папиных концертах. Там даже по серединке он смят, потому что папа не догадался скрутить его на память, а просто сложил, как книжку.

«Лига блюза» — это все мое детство и юность, вся папина жизнь. Я свою группу назвал в честь папиной «Лиги блюза» — «Лига». Это лучший блюзовый коллектив в нашей стране был, есть и будет. Кстати, в шоу «Голос 60+» мой отец был единственным, кто пел свою песню со своей «Лигой блюза».

А вот еще герб известного рода Щепиных-Ростовских, которому больше 600 лет. Он известен не только своей стариной, но и тем, что последний официальный носитель титула Дмитрий Александрович был декабристом, причем самым активным и агрессивным, во время событий 1825 года. А также он мой прапрапрапрадед по маминой ветке. А по папиной, если был бы герб, то это было бы фортепиано, гитара и микрофон.

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

WW. Интерьер, в котором вы живете, нетривиален. Можете ли вы то же самое сказать про свое творчество?

Интерьер — это, конечно, зеркало души. Такое же зеркало, как и музыка. Конечно, песни, которые я пишу и исполняю, — это часть меня, так должно быть. Но я очень спокойно отношусь к своим песням. Гораздо интереснее для меня как для вокалиста исполнять чужие песни, потому что свои — они уже все раскрыты, понятны, ничего нового они мне не скажут.

Чужие песни, классные и интересные, особенно когда я их исполняю не просто потому что они мне нравятся, а потому что я исполняю их вместе с автором этой песни — это самое яркое ощущение для меня как для исполнителя, как для вокалиста — раскрывать великие песни заново вместе с их создателями. Так, например, было с Евгением Крылатовым с песней «Прекрасное далеко», права на которую он мне подарил, и так сейчас происходит с Олегом Парастаевым, автором «На заре».

Для меня огромное удовольствие — выступать вместе с прекрасными вокалистами, моими старшими товарищами. Главным из них является, конечно, мой папа.

Очень важный пример — моя песня «Мы же не в Париже», которую исполнили 7 человек: папа, я, Артур Беркут (экс-солист «Автограф» и группы «Ария»), Армен Григорян (солист группы «Крематорий»), Сергей Воронов («CrossroadZ»), Леонид Гребнев («Белый орел») и рокер Дмитрий Дибров. Кто не знает, он очень музыкальный человек: не только слушает, но и исполняет. Благодаря ним песня и клип получились настоящими, «мужскими», солидными, зрелыми.

«Этот человек гимны поет так, как никто на земле, — лучше всех»

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

Фото: личный архив Сергея Арутюнова

Особым событием для меня было открытие стадиона «Динамо»: я пел гимн, который написал мой папа. И пел я его не один, а со Львом Валерьяновичем Лещенко. Этот человек гимны поет так, как никто на земле, — лучше всех. Это очень серьезно. Вокальный интеллект его бесконечен, и только такого масштаба вокалист может петь гимны.

Он в прекрасной форме, очень теплый человек. Наше с ним нахождение на футбольном поле вместо футболистов было очень органичным. Лещенко, футбол, папа, гимн, «Динамо», футбольное поле — это соединилось в жутко позитивное целое. Тем более, «Динамо» находится совсем недалеко от дома моих мамы и папы.

А однажды мне пришлось в самом прямом смысле поработать группой Scorpions. Это было шоу «Один в один!» Я в «Голосе» пел песню Scorpions, а потом меня попросили и в «Один в один!» исполнить Scorpions. Не только спеть, но и одеться, и обуться (там же полная маскировка происходит). Было очень тяжело: я весь день ходил в маске, в париках. В общем, мне кажется, меня сделали непохожим на него, но ощущения все равно были классными, жутко приятными. Это, наверное, максимальное вживление в какого-то другого артиста. Тем более, группу Scorpions я лично очень люблю.

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

Фото: личный архив Сергея Арутюнова

WW. Одним из решающих факторов, повлиявших на ваше участие в «Голосе», стало то, что вам и отцу разрешили петь то, что хотелось. Вы сохраняете принципиальность во всем, или вне музыки все-таки можете пойти на компромисс и поддаться влиянию моды, например?

Мощный вопрос, спасибо!

Это правда. Мы с папой, я сейчас говорю за нас двоих, очень благодарны лучшей в стране production-компании, которая работает в шоу «Голос», за то, что они высочайшие профессионалы, и я считаю, что очень правильным шагом с их стороны было разрешить нам исполнять те песни, которые мы считаем нужным. Мне кажется, от этого выиграли все.

«У меня на концертах никогда не бывает трек-листа»

Вообще, на мой взгляд, так меня воспитывали мама с папой, принципиальность — это составляющая стержня человека, особенно мужчины. Поэтому, конечно, у меня есть свои взгляды, видение и жизни в целом, и музыки в частности. Но вы знаете, наверное, самым главным критерием успешности и вообще смысла моих песен все-таки является не то, что она подходит под мои принципы и взгляды, а то, что она нравится людям. Поэтому у меня на концертах никогда не бывает трек-листа, то есть списка песен: каждую следующую песню я хочу обсудить, может быть, даже, или, как минимум, почувствовать, что они хотят дальше. И то же самое на записях — я считаю себя обязанным делать такую музыку — особенно как вокалист — которая людям даст ощущение, что им хорошо в ней. Вот просто так, без причин. Просто так слушаешь — и просто хорошо. Я это чувство знаю. Вот сделать такую музыку — это ой как сложно. Такой взгляд.

А если по жизни принципиальность, то тут уж да. Такие принципы, как быть нормальным, воспитанным, адекватным человеком — они у всех есть, у меня тоже. С уважением и любовью относиться к своему собеседнику, к своей семье, к журналу Westwing — это просто обязательно.

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

Фото: личный архив Сергея Арутюнова

WW. В одном из своих интервью вы признавались, что авторские песни создаете сначала на английском языке. Возможно, и лофт вам близок, потому что появился и развивался поначалу в англоязычной среде?

Это просто удобнее фонетически. Раскрою маленькую тайну авторов — так делают почти все. Английский язык очень удобен для пения — все это знают. Поэтому, когда ты пишешь песню, то удобнее пропеть ее сразу на английских словах. Причем чаще всего это тарабарщина. Авторы чаще всего используют слова «you break my heart », «love», «fire»… Я это делаю осмысленно, потому что у меня свободный английский. А потом, конечно, песня становится русской, очень редко остается английской.

«Я хочу жить в Москве, живу в Москве и буду жить в Москве»

Что касается любви ко всему английскому, то я, наверное, ограничусь музыкой. Потому что, безусловно, современная музыка, причем любая, просто медийная, то есть от рока от рэпа, она, конечно, началась, как минимум, с английского языка. Чаще всего, и территориально в Великобритании. Это здорово, и за это этой стране больше спасибо от нас, от всех музыкантов. Она рождает новые «музыки».

В гостях: Сергей Арутюнов о своих песнях и о чувстве дома

WW. В вашей биографии было немало путешествий. Возникало ли желание остаться в другой стране?

У меня был период в жизни, когда я сознательно объездил почти все, что можно было объездить — я насчитал 60 стран. Я хотел выяснить, где мне хорошо, где я могу жить. Моя работа, коммуникабельность, знание языка позволяли выбрать +- все, что угодно. И я попробовал пожить в нескольких странах, где мне понравилось. И после этого, и вообще после посещения почти всех наиболее значимых стран нашей планеты, вывод такой: я хочу жить в Москве, живу в Москве и буду жить в Москве. Это лучший город Земли и не только в песне — это действительно так, я в этом абсолютно уверен.

Редактор, интервьюер: Росса Бланк

Rossa Blank

У Вас уже есть приложение?

В приложение
В приложение
Offline